Избушка на троих (Заключительная часть)

— Надо же, даже дрова кто-то положил, видно намеревался приехать, может даже в ближайшее время, — Игорь пытался разжечь бересту, потом увидел на окне кусок пожелтевшей газеты и сунул ее в печь. – Это уже на чудо похоже, неужели здесь кто-то газеты читал, — бормотал он, — хотя чему удивляться, это мы живем в другом мире, а тут своя жизнь. – Он обернулся: — Ну чего стоите, ледышки, грейтесь скорей, передрогли обе.

НАЧАЛО

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ

 

Женщины, как по приказу, подошли к небольшой печке, еще не веря, что избушка может наполниться теплом. Игорь достал лежавшие под лавкой дрова. – Эти тоже в печку, пусть нагревается наша избушка. – Маша, бери табурет, садись ближе, руки вот так протяни, грейся. И разувайся, ноги, наверное, вообще заледенели.

Она молча сняла ботинки, еле шевеля пальцами ног, Игорь стал растирать ступни. – Я сама, — Маша отстранилась, — не надо меня трогать.

— Брось дуться, нашла время.

— Оказаться в одной избушке с твоей подругой – ты считаешь, что не стоит обижаться? После такого сюрприза считай что мы разведены.

— Давай сначала вернемся домой, а потом будешь разводиться. Если захочешь.

Светлана, протянув руки, пыталась согреться и старалась не обращать внимание на разговор.

— Светлана Сергеевна, вы чего не разуваетесь, ноги надо согреть в первую очередь, — сказал Игорь.

— А ты ей разотри ноги-то, — ехидно заметила Мария, — чего уж стесняться, все равно в одной избушке втроем.

— Перестань, сказал же, не время сейчас, мне вас в целости и сохранности отсюда вывести надо. Обеих.

Светлана разулась, стала растирать ноги, а избушка тем временем очень медленно наполнялась теплом.

— А что вы хотели, с самой осени наверное никто не отапливал. – Игорь стал смотреть на деревянные полки, точнее, что на них лежит. В берестяной банке нашелся чай, даже немного сахара отыскалось и несколько банок тушенки.

— Ну что, живем, пора перекусить. – Взял старенький чайник и наполнил его снегом. – Чай будем пить.

— Неужели за нами сегодня никто не приедет? – Маша в отчаянии смотрела, как муж пытается заварить чай. Вспомнилась теплая гостиница, уютный номер… еще вчера она не знала и не догадывалась, что ее ждет.

— Приедут, или придут, наверное уже хватились, там Саныч, наверняка, рвет и мечет, может уже МЧС вызвал, — спокойно сказала Светлана. – Если бы не поехала я утром с вами, то помощь уже пришла бы.

— Если бы ты не спала с моим мужем, — заметила Маша, — то у нас была бы семья.

— Ну да, я виновата, а вы оба белые и пушистые, как будто все у вас гладко. Может, с себя начнете? – Огрызнулась Светлана.

— Заткнись, иначе я тебя выкину отсюда, — со злостью сказала Мария.

— А может вы оба свалите отсюда? – Света презрительно посмотрела на супругов. — Это вы меня сюда привезли, когда я спокойно могла дойти до поселка. Если уж невтерпеж одним воздухом со мной дышать, иди на улицу, проветрись.

— Хабалка, а не юрисконсульт! Посмотри, Игореша, твоя пассия зубы показывает. Ты, наверное, когда у нее зависал, то думал, от меня отдыхаешь. А вот теперь посмотри на нее – на настоящую.

— Замолчите обе! – Игорь повысил голос. – Наберитесь терпения, надо выйти отсюда, а не собачиться, не растрачивать силы. – Он нашел две старых эмалированных кружки, налил чай и оставил на столе.

— Сахар каждый сам себе кладет, — стал открывать банку, — сухари я нашел, может, в чае и размокнут, за качество не отвечаю. Не знаю, кто и когда оставил, но спасибо этому человеку.

Женщины сидели не шевелясь. Игорь подал кружку Маше и тихо сказал: — Выпей, пожалуйста, и поешь, тебе надо поесть, силы беречь надо. Очень прошу.

Потом подал кружку Светлане: — Бери, пей. И не смотри на меня как на врага, потом будешь ненавидеть, а сейчас надо перекусить, неизвестно, сколько еще будем ждать помощь.

Временное затишье повисло в избушке. Женщины грелись горячим чаем, от которого почувствовали еще большую слабость, разомлев от тепла. Жарко не было. Но и холода, которым встретило помещение в первые минуты, тоже не было.

Все трое несколько раз выходили из сторожки. Вглядывались вдаль, пытаясь что-то разглядеть среди деревьев. Вслушивались. Но было тихо. Так тихо, что казалось слышно, как падает снег.

— Вечер уже, пойдемте, нечего на холоде стоять.

У печки лежала охапка хвойных веток, заранее заготовленных Игорем; он аккуратно разложил их. Потом расстелил кусок овчины, лежавший на деревянной, кем-то сколоченной кровати, скорей подобии кровати. По крайней мере, на этом деревянном настиле можно лежать.

— Уже темнеет, все устали, предлагаю заночевать, потому как другого выхода нет. – Игорь посмотрел на кровать. – Учитывая нестандартную ситуацию и то, что вы — дамы, спать вам придется на одной кровати, там мягче и теплее.

Маша словно очнулась: — В своем уме, муженек мой бывший? Ты с кем предлагаешь мне рядом лечь? Да я сидеть рядом с ней не хочу, не то что, лечь…

— Слушай ты, ревнивая жена, у меня ведь тоже терпение не железное. Ты разве не заметила, что я молчу, поэтому и тебе предлагаю рот закрыть. И на одном топчане, или кровати, как там называется эта каракатица, я тоже не хочу ночевать.

— Хватит! – Игорь с силой стукнул кружкой по столу. – Замолчите обе! Как вы меня достали! Вы что, не понимаете, в какой мы ситуации оказались?! Попросил же по-человечески: временно потерпеть. Это невозможно слушать уже несколько часов подряд! – Он встал, накинув куртку: — Да ложитесь вы как хотите, хоть на потолке, плевать мне, достали обе! – Пинком открыл дверь, хлопнув изо всех сил.

Ночное небо встретило множеством поблескивающих звезд. Игорь запрокинул голову, хватал ртом свежий воздух, снег падал ему на лицо и тут же таял. Он сел на ступеньку крохотного крыльца, обхватив голову руками. «Врагу не пожелаю так вляпаться, — думал Игорь, — слишком суровое наказание за то, что сходил налево». – Он усмехнулся, и эта усмешка была адресована самому себе. «Надо продержаться, — подумал он, — поддерживать жизнь в этой сторожке, ждать помощь». – Он чувствовал, что не так далеко они от поселка, но в какую сторону идти – непонятно. Был бы один — пошел бы. А с женщинами — рискованно. Еще раз с сожалением вспомнил карту, пожалел, что нет спутникового телефона.

Сидеть тут было холодно и бессмысленно. Все это время он прислушивался, что там за дверью. Но на удивление было тихо. Встал и вошел в избушку. В полумраке разглядел Машу, лежавшую на кровати почти у самой стенки, а рядом пустовала еще одна половина. На полу, на разложенных хвойных ветках, лежала Светлана, согнувшись калачиком. Игорь молча лег рядом с Машей, укрыв ее своей курткой. Все трое долго не спали, лежали, не проронив ни слова. Но сон все же выбил из колеи и уже глубоко ночью все уснули.

Проснулись от холода. Дрова еще с вечера прогорели, избушка остыла так, что у туристов зуб на зуб не попадал.

— Я посмотрю, может дрова возле избушки есть. — Но оказалось, что запаса нет, что очень огорчило его. – Вот что, может, хоть веток нарежу, — он захватил с собой нож и в одном свитере вышел на улицу.

Маша вышла следом, за ней Светлана. Не сговариваясь, стали помогать искать валежник. – Не уходите от избушки, она всегда должна быть в поле зрения, — крикнул Игорь, — стойте там, я сейчас, тут вниз можно спуститься. Лучше отнесите, что удалось собрать.

Женщины отнесли собранные ветви, даже небольшой трухлявый ствол подтянули к крыльцу. Вдруг раздался шум, как будто снег лавиной резко рухнул с высоты. И тут же глухой вздох или стон, — обе кинулись к Игорю.

Он лежал в неестественной позе, скатившись в небольшую низину, потирая руку. Женщины спустились к нему.

— Игорь, ты чего? Все нормально? Что с рукой? — Маша дотронулась до руки мужа.

— Да кажется, руку сильно ушиб, сейчас пройдет, — он попытался встать и рухнул, как подкошенный, взвыв и тут же стиснул зубы. — Нога, ёлы-палы, больно наступать.

Светлана стала осматривать ногу, прикасаясь потихоньку к больному месту. — Что угодно может быть: перелом, вывих, ушиб, я не медик, к сожалению.

— Как же так? Тебе помощь нужна, хотя бы до избушки надо добраться, — Маша была напугана.

— Доберусь, сейчас встану и как-нибудь доберусь, не бойтесь.

— Ну уж нет, шаг сделаешь и вообще свалишься. Давай лучше поможем тебе, — решительно заявила Светлана. Они переглянулись с Машей и, не сговариваясь, взяв Игоря за руки, попытались тащить.

— Бросьте, не получится, — отговаривал Игорь, — сам доползу.

— Ползи, а мы поможем, упирайся здоровой ногой, — сказал Маша.

— Лучше я встану, а вы под руки держите.

Попробовали и этот вариант, медленно продвигаясь к избушке. — Оставьте, отдохните, слышите меня?

— Слышим, ты лучше молчи и прыгай дальше, — сказала Светлана, в голосе которой чувствовалась усталость. Минут через пятнадцать Игорь был в сторожке, сев на кровать.

Рука была ушиблена, но обошлось без переломов. А вот стопа пострадала сильно, посинев и опухнув. — Понятно, наступать нельзя, — ложись, тебе нельзя ходить, — попросила Маша.

Женщины вышли из сторожки, чтобы занести собранный валежник. Обреченно посмотрели вглубь леса, и может быть, впервые за все это время, почувствовали необходимость в друг друге.

Вдруг послышался нарастающий звук сверху. Посмотрев в небо, затаили дыхание, увидев вертолет. Потом, словно очнувшись, стали махать руками и кричать во весь голос. Но вертолет летел в стороне от того места, где они находились, и, никуда не маневрируя, ушел дальше, исчезнув из виду.

— Это невозможно, — чуть не плача сказала Маша, — неужели он нас не заметил.

— Надо печку затопить, по дыму заметит, — предложила Света, — вдруг снова будет пролетать.

— Может это не нас искали, может он вообще по своим делам летел, в заповедник, например, сказал Игорь, когда женщины вошли. — Надо ждать, помощь все равно придет, наверняка, местные знают про эту сторожку.

— Пусть печка все время топится, пусть дым идет, может нас по дыму заметят, — сказала Светлана, рьяно накинувшись на собранный валежник.

***

Но прошло еще полдня, а звука вертолета не было слышно. Женщины стояли у сторожки и с надеждой вслушивались в тишину. — Может кричать, звать на помощь, вдруг услышат те, кто пошли искать, — Света, не дожидаясь ответа, закричала: — Мы тууут…

Подключилась Маша. Минуты три они звали на помощь, пока не охрипли. Обессилив, опустились на крылечко.
— Все время думаю, как там Антошка, как родители. Если им сообщили, то они же места себе не находят, — призналась Маша.

— Лучше не думать о плохом.

— Конечно, тебе можно не думать. Кто тебя там ждет? Ни ребенка, ни котенка, ты ведь кажется одна, свободная женщина?

— С чего ты взяла? У меня тоже ребенок есть, дочка, — Света сжалась в комочек, казалось, стала меньше от нахлынувшей тоски. — Только она с мамой живет, двести километров от нас, в поселке.

— А почему не с тобой? — Спросила Мария, сразу подумав, что это не ее дело, и Света как всегда резко ответит.

Но она промолчала, потом начала говорить тихо, как-то отрешенно, как будто не сидевшей рядом Марии, а той елке напротив. — Отца Даши я не любила, по крайней мере, мне тогда так казалось. А он… хороший, это потом понимаешь. Развелись мы, часто приезжал, пока я не запретила. Дочку увезла к матери, мне карьеру надо было делать, я сутками сидела над бумагами. И вот всё есть: и квартира, и машина, и работа… Но только сейчас, вот именно здесь поняла, как хочется увидеть дочку.

Я ведь приезжала редко, а она ждала, прижималась ко мне, не хотела отпускать, тащила свои игрушки, несла книжку… А я не успевала толком позаниматься с ней. Во втором классе учится, я обещала перед новым годом приехать, привезти подарок. Вернуть бы все назад, все эти годы… как много я ей не сказала, так хочется сводить ее в самый лучший детский центр у нас в городе, а главное видеть, как она растет. – Светлана сникла. Рядом с Марией сидела не соперница, а просто женщина, упустившая нечто важное в жизни.

— Интересно получается: у тебя развод позади, а у меня теперь впереди, — заметила Маша.

— Послушай, — Света повернулась к Марии, — это еще не конец, еще можно исправить. Понимаешь? Можно. Ты же видишь, он заботится о тебе, он любит тебя, я только сейчас поняла.

— Это не так, просто ты не знаешь, как мы жили все это время…

— Прости, Маша, — искренне сказала Светлана, — если бы я знала… мне очень жаль, правда, жаль. Если бы не эта поездка, если бы я никогда не знала Игоря, мне кажется, мы могли бы подружиться. Ты какая-то открытая, душевная что ли, но стержень свой имеешь, огрызаться можешь.

— Да ну, я тихоня всегда была, но заносчивая, — усмехнулась Мария.

— Не гони его, дай время разобраться в себе, может у вас все наладится. А я… поверь, я не буду стоять на вашем пути.

— Посмотрим. Зачем сейчас загадывать, — Маша затихла и выпрямилась, словно что-то послышалось.

— Я пойду, посмотрю, — сказала она.

Света схватила ее за руку: — Стой, затеряться в два счета можно.

— Да рядом, шагов на десять-двадцать отсюда, не бойся, посиди тут.

— Да что ты там услышала или увидела?

— Пока ничего, но хочется пройтись.

— Нашла место для прогулок, сейчас Игорь узнает, на одной ноге за тобой побежит.

Но Маша, осторожно ступая, шла вперед, скрылась за деревьями; вроде надо остановиться, а она еще несколько метров прошла, услышав скрип снега. Замерла, едва дыша, смотрела сквозь ветви.

Лыжник показался внезапно, и Маша не могла поверить, что перед ней человек, направлявшийся к избушке. Проваливаясь в снегу, она пошла ему навстречу, еще не зная, кто это может быть. Хозяин сторожки? Спасатель?

— Мы здесь, — шептала она, потому что голос осип, — мы здесь.

— Иду, иду, стой на месте, — крикнул лыжник, — я же говорил, что здесь надо искать.

Маша ахнула, узнав в лыжнике того самого бульдозериста, который пошутил над ее ботинками. – Как хорошо, как хорошо, что вы здесь, мы так ждали, — она плакала, обнимала мужчину, своего спасителя.

— Все живы-здоровы?

— Все. Мой муж здесь и Светлана Сергеевна, да вон она идет к нам. Звать-то вас как?

— Илья.

Войдя в избушку, Илья присвистнул, увидев стопу Игоря.

– Забирай девчонок и выводи их отсюда, а я здесь подожду, потому что на своих двоих не смогу.

— Мы против! Не оставим тебя! – В голос сказали Мария и Светлана.

— Мы по-другому сделаем, — Илья погладил свою рыжую бороду, — Вас ведь волонтеры ищут, а с работы, которые с вами приехали, телефоны МЧС оборвали. Ну и я как волонтер вызвался искать. Про избушку знал, ее один городской мужик с другом построил. Не для охоты, а так приезжать иногда и отдыхать от города.

 

 

— Мы тут запасы его съели почти все, — повинился Игорь.

— Брось переживать, я потом подвезу провиант, так что не в обиде будет хозяин. И оставлять здесь, в избушке, никого не будем. У меня спутниковый, ради такого дела доверили телефон. Звоню, пусть подъезжают. Кстати, снегоход ваш видел там, потом его пригоним.

_________________________

Выбрались уже под вечер. Гостиница встретила светящимися окнами и испуганными коллегами. – Прости, Саныч, — сказал Игорь, — потом объясню.

— Еще как объяснишь, хорошо, что живы все, — он посмотрел на ногу Игоря, — и относительно здоровы.

— Девочки, мы столько передумали, — главбух Анна Валерьевна сложила ладони так, словно просила помощи, — вчера вечером хватились, до ночи ждали, я так вообще не спала.

— Анна Валерьевна, голубушка, успокойтесь, — Светлана взяла ее за руки, — все хорошо.

— А Игорь Владимирович? Что с ногой?

— Ну, знаете, как это бывает: шел, упал…

Уставшие, все разбрелись по номерам.

— Ты не сможешь вести машину, я сяду за руль, — предложила Маша.

— Ладно, доедем, водитель ты мой.

На другой день все провожали Игоря и Машу, остальные могли еще остаться на день, Светлана тоже осталась.

____________________________

— Надо же, Новый год в повязке встречу, — огорчился Игорь, — ну ничего, это же временно. – Старший брат только что привез его домой, сын Антон выбежал встречать отца.

— Сынок, иди в комнату, нам с папой поговорить надо. – Вместе они сели на диван.

— Понял, разговор давно назрел. Прости меня, если сможешь, виноват, конечно, сейчас понял, что подло все это по отношению к тебе. Давай залечим наши душевные раны, будем жить как раньше. Нет, по-другому жить, лучше жить. А с работы я уволюсь, другую найду работу.

Маша молча смотрела на него и была совершенно спокойна. – Игорь, да разве в работе дело? Дело в нас с тобой. Это началось еще до «твоей» Светланы Сергеевны. Я догадывалась, но делала вид, что у нас все хорошо. Ты врал мне давно, я же сначала верила, потом хотела верить. А последнее время делала вид, что не замечаю твоих поздних возвращений, твоих отговорок… Игорь, мне надоела такая жизнь. Надоело жить во вранье.

— Маш, ну подожди, давай начнем сначала, у нас же сын.

— Сын скоро поймет, что мы обманываем друг друга. Нет, Игорь, я хочу развестись. Я это осознала, я этого хочу. С Антоном ты, конечно, будешь видеться, когда захочешь, ходить с ним в кино, на каток, приходить к нему. Но я уже не смогу быть такой, как прежде.

— Ясно, значит не хочешь прощать.

— Может я уже простила, но не хочу делать вид, что мы прекрасная пара. И знаешь, хочу еще тебе сказать спасибо, что заботился там, в сторожке.

— Машка, так я же был настоящим, неужели ты не почувствовала?

— Игорь, я думаю, Новый год мы будем встречать не вместе. Прошу тебя, оставь нас, я не смогу в этот раз быть с тобой.

Игорь еще долго что-то говорил, упрашивал, объяснял… так длилось три дня. Потом собрал вещи и ушел к родителям, надеясь, что это временно.

____________________

Тридцать первого декабря Маша собрала Антона и уехала встречать праздник к старшей сестре. Игорь заходил к ним в этот день, поздравил и обещал сходить с сыном на каток.

Когда пробили куранты, Маша подошла к спящему семилетнему Антону, оставила подарок от себя и от Игоря под елкой. Почему-то ей стало спокойно, может потому, что не нужно притворяться, закрывая глаза на отлучки Игоря. Она вспомнила, как там, возле избушки, Светлана предлагала начать сначала, склеить разбившуюся чашку. «Вот я и начну все сначала, — решила Маша, — только теперь без Игоря. А разбившиеся чувства не склеишь».

Она не знала, да и не могла знать, что в просторной квартире, возле елки, стояла Светлана, обняв дочку Дашу. – Мама, мы теперь всегда будем вместе? — Спросила девочка.

— Всегда, всегда, я тебе обещаю. А еще мы пойдем в кино, в театр, будем читать книжки и испечем что-нибудь вкусное. И учиться ты теперь будешь здесь, в городе.

Светлые волосы Даши, почти такого же цвета, как у Светланы, были заплетены в две косички, ее голубые глаза, как безоблачное небо, смотрели на Свету.

-Мам, а ты знаешь, какой я подарок попросила у Деда Мороза?

— Какой?

— Я очень хотела на Новый год к тебе.

— Ну вот видишь, все сбылось. А не пора ли тебе спать, смотри уже первый час ночи.

— Ну, мамочка, мне уже целых восемь лет. Давай еще посидим, а ты расскажешь мне сказку.

— Сказку?! Что мне тебе рассказать? — Света задумалась, посмотрела на елку, блиставшую огоньками гирлянды. — Ну, слушай, жила одна женщина, строгая, иногда даже злая…

— Принцесса?

— Ну пусть будет принцесса. Хотя нет, королева, а вот принцессой была ее дочка, только жила далеко. И однажды злая судьба, ну или случай, в общем, злая фея, сделала так, что королева оказалась запертой в лесной избушке. А с ней еще двое пленников. Избушка приютила их, была доброй, но почему-то не отпускала на свободу. И все трое пленников, в том числе и королева, не могли выбраться оттуда.

— И что они там сейчас живут?

— Нет, они вернулись домой. Но для этого все трое поняли одну важную вещь: нельзя причинять близким боль и обманывать. По крайней мере, королева это точно поняла. И как только она это поняла и решила жить по-новому, избушка сразу отпустила ее. И еще одну женщину и мужчину тоже отпустила. И теперь у королевы все хорошо, а ее дочка, маленькая принцесса счастлива.

— А королева? Она счастлива? — Задала Даша такой простой, казалось бы, но очень сложный для многих людей вопрос.

— Королева очень счастлива! — Света обняла дочку. — И вовсе она не королева, а просто… просто счастливая женщина. Ведь вовсе необязательно быть королевой, чтобы стать счастливой.

Они подошли к окну, за которым шел снег. Совсем небольшой, лишь слегка прикрывая дома и дороги. Но и этого было достаточно, чтобы почувствовать праздник. Хотя у каждого праздник в душе, если его туда впустить.
Автор Татьяна Викторова

источник

 

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.21MB | MySQL:68 | 0,379sec