Первое в жизни слово моей дочки. Это было не мама, и не папа.

Мне не обидно,что это были не эти слова. Я любила и всегда буду помнить имя того, кого первого назвала моя дочка первым в своей жизни словом.

 

 

Дочке было 6 месяцев, когда в ночной тиши мы с мужем услышали, как она отчётливо крикнула: «Бэк!». Я думала, что мне приснилось, я спросила мужа:

-Ты что-нибудь слышал сейчас!

-Она сказала Бэк!

Бэк — это был наш домашний двухлетний алабай, который наотрез отказывался жить на улице после проживания в доме у папы и мамы на персональном диване. Он бастовал и не лез в вольер и будку ни на жаре, ни в ливень, ни в мороз. Так и вынудил нас забрать его в дом. Почти в 100 кг весом, белый медведь всегда понимал меня, жалел, лежал у ног, но не мешался, был красив и выставочный. Вот и жалели мы выпихнуть его в вольер как обычную собаку, потому что он не был обычный.

После роддома я боялась, что у дочки будет аллергия на собаку, и мы поселились на втором этаже, а Бэк на первом. Но ненадолго: было неудобно оставлять дочку одну, пока я делала дела на первом этаже. И я заметила как Бэк в моё отсутствие поднимался на второй этаж и лежал около кроватки, тихо-тихо, почти не шевелился. Мы переехали с дочкой и мужем в свою комнату на первый этаж, и Бэк уже почти никогда не выходил из неё. Я не боясь оставляла Василису под присмотром собаки на диване. Он не трогал её совсем, просто сидел рядом и смотрел. И конечно она слышала целыми днями: «Бэк иди сюда, Бэк иди погуляй, Бэк посиди рядом, Бэк иди есть, Бэк мы помоем её без тебя!»

И вот они уже вместе ползают по ковру, вот дочка заснула прямо на лапах у своего мохнатого монстра, вот они вместе гуляют по двору и Василиса пытается засунуть целую палку копченой просроченной колбасы в рот своему доброму другу. Вот появились у Бэка первые щенки, и они вместе с Василисой заглядывают в родилку к мамаше с щенками и вместе обнюхивают маленьких комочков, а мамаша щенков ещё и облизывает Василису.

Бэк был с дочкой на протяжении 10 лет рядом. Не знаю, помнит ли она эти моменты так близко, но я вижу, что она понимает язык собак, их боль и чувства как и я. Может это наследственное. Но связывать свою жизнь с животными дочка не хочет, она видит, как это тяжело и ответственно.

 

 

А без большой собаки в доме мы так и не смогли жить. Через месяц после смерти Бэка заболел его сын Шах, совершенно непонятные симптомы и болезнь. Боролись мы месяц, пришлось забрать домой, так как стояла середина зимы. Так и не поняли, что это было, но Шах так же как и его отец после «БОЛЕЗНИ» наотрез отказался вернуться в вольер, остался дома и вёл себя так, как будто он В ДОМЕ ЖИВЁТ С РОЖДЕНИЯ, и вёл себя в точности так же как его отец. Мы не решились вернуть его на улицу, потому что находимся в изумлении всё это время: как уличная вольерная собака может так досконально знать всё в доме, свободно ходить на второй этаж, знать повадки кошек и реакцию всех наших гостей, распорядок дня. И всё-всё-всё! Приняли это явление как должное и решили, что так решил Бэк: он не захотел оставлять без присмотра свою воспитанницу и вручил её своему сыну Шаху! Так и живём! Поэтому, когда меня спрашивают, зачем нам в доме взрослый Алабай, я обычно отвечаю, что это долгая история. И это так и есть.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.22MB | MySQL:70 | 0,293sec